Путь классический для ленинградского художника. Академия художеств, Союз художников, книжная графика. Масштаб — нет. Больше трёхсот оформленных книг.

Родился в 1949-м, в семье художника, и художниками стали все трое братьев, он, близнец Леонид и старший Владимир. Окончил Среднюю художественную школу при Академии, затем архитектурный факультет, и архитектура потом всплывала всю жизнь. Он оформлял интерьеры, объездил полстраны, и стены многих домов культуры до сих пор держат его росписи.

В девяностые фантастику начали печатать взахлёб, и кому-то нужно было придумать, как всё это выглядит. Как выглядит Серый Мышелов, как выглядит барон Харконнен, что должно стоять на обложке, чтобы человек в переходе вытащил последние деньги и всё-таки купил книжку. Часто это придумывал Лемехов. На его рисунках стоит добрая половина той самой жёлтой серии «Северо-Запада», где выходили Лейбер, Муркок, Каттнер и «Дюна».

Потом был «Понедельник начинается в субботу». Иллюстрировать Стругацких занятие почти безнадёжное, ведь каждый читатель уже всё нарисовал в собственной голове и заранее с художником не согласен. Лемехов нарисовал так, что с ним согласились. За эти рисунки в 2006-м его назвали книжным иллюстратором года на Московской книжной ярмарке. Значит, попал.

Были у него и тяжёлые подарочные тома в коже и золоте. Конан Дойл, Гоголь, Гашек, Велтистов. «Мастер и Маргарита» остался книгой, которой не случилось. Лемехов сделал без малого тридцать листов, а издание так и не вышло, листы и наброски остались в архиве.

А рядом, у того же человека, жила карикатура, злая и точная. Её возили на смотры в Италию, Болгарию, Германию, Финляндию, Польшу, Канаду, что-то осело в частных собраниях Чехии и США, в библиотеке Питтсбургского университета, в музее юмора болгарского Габрова. Одна из самых известных это кладбище, где кресты перекрашены в красные медицинские. Она ездила в итальянскую Маростику на конкурс с темой года «Медицина. Врачебная помощь» и привезла оттуда главный приз.

В книге он мог быть мягким и подробным, в карикатуре не щадил никого. Когда страна стояла в очередях за водкой, он рисовал то, до чего больше никто не додумался. Бэтмена, который со стаканом наперевес локтями пробивается к прилавку с портвейном, и алкоголиков далёкого будущего, пирующих на фоне взлетающих ракет.

Перо было не единственным его инструментом. Какое-то время он играл на гитаре с Альбертом Асадуллиным, потом с Владимиром Рекшаном в группе «Санкт-Петербург», одной из старейших рок-групп СССР. Первой оформленной им книгой стал рекшановский «Кайф полный».

Рисовал он и Высоцкого, причём не портреты, а песни, целый том «Две судьбы». Попробуйте нарисовать песню, которую каждый слышал. Лемехов брал строчку и разворачивал её в лист, и выходило так, будто рисунок был там всегда, ещё до песни.

Пером владел виртуозно. Работал штриховкой, тысячами тонких линий, из которых, если отойти на шаг, вдруг складывается лицо, туман, чешуя, чей-то ужас. Над одним листом он сидел днями.

Сергей Лемехов умер в 2016 году. Архив сохранила его дочь.